Новая мода

И начались страсти вокруг костюма. Над хиппи смеялись, издевались, их открыто ругали. Казалось, все, что только можно сказать плохого об одежде, было сказано в те времена о костюме хиппи. Неряшлива, антиэстетична, бесстыдна, безвкусна, свидетельствует об отсутствии культуры. Любую другую моду эти определения убили бы буквально в зародыше. Но только не эту! «Да, я некрасива! Но я так хочу... Мне это нравится. Это мое личное дело. Меня никакое чужое мнение не интересует. Вам, старикам, этого не понять»,— у моды хиппи было множество аргументов в свою защиту, и среди них главный — «я ни с кем не собираюсь считаться».
Да, молодежь не желала больше ждать, когда ей будет дозволено сменить короткие штанишки на нормальные брюки, когда родители разрешат состричь надоевшую косу и позволят пользоваться косметикой. Хочу — и хожу лысым. Хочу — ношу волосы до плеч, и вовсе не обязательно их мыть и расчесывать. Захочу — надену парик или шиньон. Буду щеголять в коротенькой юбке, как Твигги... Это тем более приятно, что вам, взрослым, не нравится, что вы — со всеми вашими условностями и предрассудками — такое себе позволить не можете...
И молодежь выделилась, обособилась. Бесцеремонные и бескомпромиссные «тинейджеры» (молодые люди в возрасте от тринадцати до девятнадцати лет) оказывались весьма перспективным и мощным потребителем, и игнорировать их не могла даже рафинированная и снобистская «от кутюр». Художники, прежде ориентировавшиеся исключительно на обеспеченную и солидную публику, обратили свои взоры на молодежь.
Эта лишенная предрассудков, не имеющая претензий публика чрезвычайно понравилась им. Первую коллекцию моделей, предназначенных исключительно для молодежи, разработал и показал в те времена молодой, но уже многообещающий французский дизайнер Андре Кур-реж. «Мои модели не созданы для того,— писал он,— чтобы скрыть некрасивые колени или замаскировать пышные бедра. Наоборот, они сделаны для того, чтобы (more...)

Но хиппи были не обычные бродяги. У них своя позиция, и при том очень активная, их протест привлекал многих, хотя далеко не все спешили последовать их примеру. Свободолюбивые оборванцы, одетые, как им вздумалось, хиппи издалека узнавали друг друга по приметам. Костюм с его незамысловатой знаковой системой служил своеобразной формой, символом молодежного протеста. В основе его была защита своего «я», своей личной свободы, своей личной независимости — это был бунт глубоких индивидуалистов, которые не имели никакой позитивной программы. Этот индивидуализм особенно привлекал тех, кто стремился к самоутверждению и не мог добиться этого.
И тут оказалось, что вовсе не обязательно бороться с обществом за какие-то реальные социальные преобразования, когда можно просто протестовать, шокировать его, ведя такой образ жизни, который для общества неприемлем, ломая все принятые в нем стереотипы поведения. Больше того, стоило одеться, причесаться в стиле, принятом хиппи, как ты — по крайней мере чисто внешне — оказывался среди тех, кто протестует, кто встает в оппозицию. Мода, словно в отместку за нанесенный ей ущерб, позволяла совершить эту нехитрую подмену: суть дела заменялась формой, отражающей лишь внешнюю сторону явления. Но зато сам протест становился эффектней и зримей, и «бунтаря» можно было узнать, как говорится, за версту. Как тут не вспомнить пророческие слова английского философа Шефтсбери, которого мы уже однажды цитировали: моде опасно отводить то место, на которое она постоянно претендует, так как она мало считается с достоинствами личности. Ее оценка вещей и поступков не всегда совпадает с нормами добра и красоты, а страсти, ею вызываемые, могут быть и добрыми, и дурными, но в любом случае, как подчеркивает Шефтсбери, они вторичны.

«В хиппи» шли молодые люди, которых по тем или иным причинам не устраивала роль, отведенная им в буржуазном обществе. В одной компании оказывались безработные молодые специалисты и подростки, лишенные возможности получить образование, дети бедняков и отпрыски из состоятельных семей. Их объединяло не только стремление выйти из-под родительской опеки, но и желание сбросить с себя гнет общества, в котором они не могли найти для себя место. Они называли себя «хиппи». Слово это, дословно переводимое как «уныние, беспокойство», еще недавно, в 40-е годы, фигурировало исключительно в негритянском жаргоне. Им обозначали человека независимого, отважного, умудренного опытом.
Видимо, такими представляли сами себя молодые бунтари, дерзнувшие бросить вызов буржуазному обществу, его престижным ценностям,
Деньги, богатство? Хиппи обходились без денег, плевали они и на богатство, а заодно и на все прелести цивилизации. Они провозглашали себя «цветами жизни», уходили из семей, отказывались воевать и работать, становились бродягами, исповедующими «абсолютную свободу». Она, в частности, заключалась и в той вседозволенности, с которой они относились к одежде. Опрятность, чистота? Всего лишь предрассудок, малоприемлемый в условиях кочевой жизни, которую вели хиппи. Долой все, что считается престижным в этом, ненавидимом ими обществе потребления! Никаких традиционных, привычных костюмов — носить можно все, что оказалось под руками, что можно было купить (more...)