Новая мода

…Принято считать, что одежда создается в основном ради двух главных целей: прикрывать человека, защищать от стужи или зноя, от ветра или дождя — цель прагматическая, утилитарная; украшать его — назовем эту цель эстетической. В истории моды были разные периоды — порой главными требованиями к одежде становились эстетические, и тогда появлялись бессмысленные с точки зрения здравого смысла вещи, вроде рейнгравов — мужской юбки, состоящей из лент и бантов, или пресловутого кринолина. Но случалось, что стремление к практичности приводило к возникновению малопривлекательной, хотя и удобной одежды. Таким, к примеру, было платье реформ, о котором мы уже говорили. В наше время отчетливо прослеживается общая тенденция: одежда должна быть и практичной, и красивой одновременно. Но это, как говорится, всего лишь общее направление. В нашей житейской практике мы довольно часто оказываемся перед необходимостью делать выбор: что предпочесть — красивое или необходимое, ибо далеко не всегда нужная нам вещь отвечает нашим представлениям о красивом, а красивая — требованиям целесообразности. Как поступить?
Казалось бы, главное требование к одежде — это то, насколько платье, костюм и т. д. соответствуют своему назначению. Ради чего, к примеру, шьют себе зимнее пальто? Наверное, все-таки для того, чтобы не мерзнуть в зимнюю стужу. И в меньшей степени — выглядеть и в холод на улице привлекательно. Что важнее: теплая ткань, наличие ватина и меха или красивый цвет, удачный покрой? Однако важно и то и другое. Холодное пальто для зимы просто не имеет смысла, даже если оно будет невероятно, немыслимо красивым (хотя и говорят: «Форс мороза не боится»). Но вряд ли нам захочется надеть на себя и уродливую, бездарную в эстетическом отношении вещь, даже если она и будет отвечать погоде. Мы пойдем на это только в достаточно экстремальной ситуации — под угрозой замерзнуть или при условии, что нас никто не увидит.
Конечно, одежда может создаваться единственно красоты ради, и это может быть главным ее назначением — сделать нас наряднее, красивее, но и в этом случае мы вправе ждать от нее чего-то более точного, определенного. В какой ситуации — красивее? С какой целью — наряднее? Один вариант нарядного платья — для танцевального вечера, дискотеки, и совсем другой — для театральной (more...)

Валяется на диване платье. Тряпка, не более того. Но, надевая его на себя, мы приобретаем своего рода «вторую кожу».
И она с нами, она — часть нас, она имеет отношение к нашей душевной, духовной сути.
Как происходит это, что помогает обычной «тряпке» обрести совершенно новые, примечательные свойства? И почему одежда порой так много значит для нас?
Здесь нет никакого фокуса, никакой магии. Просто мы сами своим выбором, своим отношением к той или иной вещи придаем ей смысл, значение и цену, которой она, сама по себе, возможно, не имеет.
Заявляя о своих намерениях, привязанностях, вкусах, отношениях с другими людьми, мы и на вещи распространяем свойства своей собственной личности.
Это сложный, неоднозначный процесс, как, впрочем, все, что имеет отношение к моде.
Исключительно простоты ради разделим проблему на две части — в жизни они связаны между собой неразрывно — и рассмотрим их по отдельности.
Сначала — что же бывает заложено в костюме в момент его создания или предложения потребителю?
Какой смысл несет он в себе, ради чего был сшит и в чем его ценность?
И уже потом — каким образом мы влияем на его первозданную суть, что происходит с ним — и с нами! — в тот момент, когда костюм становится нашей второй кожей?

И хотя в наше время костюм стал необыкновенно демократичным, мода на Западе все же отражает знаки социальной символики. Но и в тех случаях, когда мода пытается сломать сложившиеся в обществе каноны, процесс этот быстро останавливают, «бунт» усмиряется на прилавках, где можно купить все модные атрибуты очередного «бунтаря».
Там, где мода становится бизнесом, где предприимчивые дельцы диктуют эстетику костюма, перемены в моде наступают стремительно, ломают все сколько-нибудь устоявшееся, порой ради только одной-единственной цели — расчистить для новой моды необходимое ей жизненное пространство. Мода изощряется, предлагает всевозможные стили в одежде. И все это строго регламентируется — утренний халатик, платье для коктейля, одежда для прогулок и послеобеденный туалет. Каждый, разумеется, волен выбирать то, что соответствует его образу жизни, и волен следовать тому стилю, который ему больше нравится. Волен-то волен, но не всем это по карману. Примечательно, что в европейских странах, где культура одежды высока, а мода давно чувствует себя хозяйкой положения, в разгар самого небывалого смешения стилей женщины — в знак протеста — стали доставать платья своих матерей и бабушек и носить их безо всякой переделки. Но и этот протест, как и все предыдущие, был нейтрализован — в моду вошла одежда, сшитая в стиле 20—30-х годов, а затем 50—60-х. С поправками на время, разумеется.

Широкая лента из сиреневого сатина и другая — из фиолетового сатина, накинутые поверх тюля, вставляли в оправу плечи и закрывали пальто спереди искусным узлом.
Вся грусть романтической развязки, вся горечь четвертого акта были в этом очень выразительном пальто, и, видя его появление, публика предчувствовала исход пьесы...»
Теперь-то этот костюм Пуаре может показаться нам чисто театральным, далеким от жизни. Но не забывайте — он был из той жизни, он был в русле моды, которую создавал Пуаре, не для театра только. В его воспоминании очень важна одна деталь — пальто, столь искусно и тщательно им разработанное, служило сверхзадаче — усилить финал пьесы, передать «грусть романтической развязки». Обратите на это внимание, ведь костюм, вышедший из спектакля (кинофильма, концерта и т. д.) на улицу, может нести в себе черты того образа или характера, подчеркнуть которые был намерен создавший его художник. И, надевая подобный костюм, вы вольно или невольно примеряете на себя характер и черты того героя...
С тех пор многое изменилось: средства информации в наши дни стали поистине всесильными, механизм распространения моды изучен до мельчайших подробностей и весьма успешно используется индустрией моды. Разве мог предположить Пуаре, что наступят времена, когда моду будут диктовать искусственно вылепленные кумиры, «идолы», созданные единственно ради того, чтобы мода давала миллионные барыши?..

Партии сшитых на фабрике костюмов и платьев поступают в магазины. Приходи, мерь, покупай, носи. И кажется, все, буквально все будут одеты одинаково или почти одинаково. И по моде.
Что в этом хорошего? Хорошего, видимо, много, иначе не пользовалась бы во всем мире такой популярностью эта готовая одежда, называемая конфекцией. У нее свой стиль, который во многом зависит от реальных возможностей промышленности, но в то же время этот стиль охотно принимает большинство, он популярен. Конфекционная одежда как бы объединяет людей, как бы уравнивает их, создавая невиданную ранее демократическую, доступную моду. Если вам по каким-либо причинам трудно ориентироваться в бесконечно меняющемся разнообразии моделей, вы поступаете просто — покупаете то, что продают в магазинах, и можете быть уверены, что не окажетесь за рамками принятого нынче стиля в одежде. Но вряд ли вы попадете в число «авангарда», идущих впереди лидеров моды, однако в хвосте, позади моды тоже не окажетесь. Риск, таким образом, минимальный.
А в чем проигрывает человек, который носит исключительно готовую одежду? Даже если он не боится быть похожим на всех — это обстоятельство в наши дни не решающее, все же может при этом потерять хотя бы внешнюю свою индивидуальность. И это отнюдь не значит, что человек должен как-то сразу, резко выделяться в толпе. Он, выбрав одежду, которую носят все, порой делает это без учета многих своих обстоятельств, главное — своих внешних данных. Джинсы, например, не предназначены для всех без исключения. Носить их лишь потому, что модно, очень даже рискованно. Девушкам, чья фигура далеко не спортивна, они вряд ли подойдут. Джинсы одинаково подчеркнут недостатки и полной, и слишком худой фигуры. Ещё больше требований к фигуре предъявляет комбинезон, приобретший большую популярность, а юбка-брюки — тем более.