Новая мода

И хотя в наше время костюм стал необыкновенно демократичным, мода на Западе все же отражает знаки социальной символики. Но и в тех случаях, когда мода пытается сломать сложившиеся в обществе каноны, процесс этот быстро останавливают, «бунт» усмиряется на прилавках, где можно купить все модные атрибуты очередного «бунтаря».
Там, где мода становится бизнесом, где предприимчивые дельцы диктуют эстетику костюма, перемены в моде наступают стремительно, ломают все сколько-нибудь устоявшееся, порой ради только одной-единственной цели — расчистить для новой моды необходимое ей жизненное пространство. Мода изощряется, предлагает всевозможные стили в одежде. И все это строго регламентируется — утренний халатик, платье для коктейля, одежда для прогулок и послеобеденный туалет. Каждый, разумеется, волен выбирать то, что соответствует его образу жизни, и волен следовать тому стилю, который ему больше нравится. Волен-то волен, но не всем это по карману. Примечательно, что в европейских странах, где культура одежды высока, а мода давно чувствует себя хозяйкой положения, в разгар самого небывалого смешения стилей женщины — в знак протеста — стали доставать платья своих матерей и бабушек и носить их безо всякой переделки. Но и этот протест, как и все предыдущие, был нейтрализован — в моду вошла одежда, сшитая в стиле 20—30-х годов, а затем 50—60-х. С поправками на время, разумеется.

Но мода, хотя и претендует каждый раз на приоритет своих открытий, тем не менее далеко не всегда рождает нечто действительно новое. То там, то здесь она берет у своих предшественников то, что по теперешним понятиям кажется ей красивым или заслуживающим внимания, что будет соответствовать духу эпохи. Найденное она видоизменяет, чтобы не чувствовалась «пыль веков». И каждый раз находятся тысячи ее страстных приверженцев, готовых убедить нас в том, что новое — и красиво, и удобно, и полезно, словом, по тому старому правилу, когда всякое новое лучше старого. Хотя мы порой наверняка знаем, что это не так.
Бывает, что, порывшись в старом сундуке, мода не обнаруживает того, что соответствовало бы новому времени, и тогда она пускается на поиск идей в отдаленные от нее сферы. Использует и достижения науки, в особенности те, которые позволяют создать невиданные ранее ткани и материалы. Она чутко улавливает настроения общества, и, хотя во все времена, как писал Пушкин, «слепая мода — наш тиран», она, на деле часто не считаясь с человеком, делает, однако, вид, что идет ему навстречу. Даже мини-мода, которая требовала от женщин мальчишеской стройности и длинных ног, заставляла мерзнуть и простужаться женщин холодных континентов, сметала на своем пути все мыслимые и немыслимые преграды.
Но не будем делать вид, что мода, одна она, во всем виновата. Разве люди не сами поддерживают ее? Разве не сами надевают на себя маски Твигги, Брижит Бардо и других очередных кумиров? Разве не они — соавторы моды? Человек, встречаясь с другими людьми, старается быть похожим на тех, кто ему нравится, вызывает зависть,— он стремится подражать хотя бы в том, что доступнее всего. Не может стать Аленом Делоном или Бельмондо, но одеваться, как они, ему доступно. Мода дает Читать полностью »

Широкая лента из сиреневого сатина и другая — из фиолетового сатина, накинутые поверх тюля, вставляли в оправу плечи и закрывали пальто спереди искусным узлом.
Вся грусть романтической развязки, вся горечь четвертого акта были в этом очень выразительном пальто, и, видя его появление, публика предчувствовала исход пьесы...»
Теперь-то этот костюм Пуаре может показаться нам чисто театральным, далеким от жизни. Но не забывайте — он был из той жизни, он был в русле моды, которую создавал Пуаре, не для театра только. В его воспоминании очень важна одна деталь — пальто, столь искусно и тщательно им разработанное, служило сверхзадаче — усилить финал пьесы, передать «грусть романтической развязки». Обратите на это внимание, ведь костюм, вышедший из спектакля (кинофильма, концерта и т. д.) на улицу, может нести в себе черты того образа или характера, подчеркнуть которые был намерен создавший его художник. И, надевая подобный костюм, вы вольно или невольно примеряете на себя характер и черты того героя...
С тех пор многое изменилось: средства информации в наши дни стали поистине всесильными, механизм распространения моды изучен до мельчайших подробностей и весьма успешно используется индустрией моды. Разве мог предположить Пуаре, что наступят времена, когда моду будут диктовать искусственно вылепленные кумиры, «идолы», созданные единственно ради того, чтобы мода давала миллионные барыши?..

Мода выходит на подиум в соблазнительном блеске своей красоты. Она хочет понравиться, завоевать сердца, ей нужны поклонники — и мода берется за них со всем возможным профессионализмом.
С легкой руки Бомарше актерский костюм оказывал влияние на моду порой в большей степени, чем одежда, увиденная на улице. Помимо плаща-альмавивы, в моду вошел и костюм Сюзанны из «Женитьбы Фигаро», подробно описанный самим Бомарше: «На ней очень элегантное белое платье с маленькими басками, юбка и шапочка».
Кутюрье (так, напомню, называли художников, работающих в «высокой моде» — «от кутюр») делают костюмы для театральных постановок, и сцена становится первым подиумом моды. И хотя позже стали проводиться специальные театрализованные показы новых моделей одежды для публики, театр и знаменитые актеры по-прежнему выступали как главные пропагандисты моды.
Любопытные воспоминания оставил об этом Поль Пуаре, который в начале века одевал известнейшую актрису того времени Режан. Он пишет: «Режан должна была выступать в пальто, способном произвести впечатление, электризовать не только героиню, но и весь зал. Сделать его поручили мне. Я не спал по ночам. Ни одна из моих задумок не представлялась мне достаточно красивой и вполне достойной Режан. В конце концов, я создал пальто. Оно было выполнено из черного тюля, закрывающего черную тафту, украшенную расписанными Бийоте огромными сиреневыми и белыми ирисами.

Три завода во Франции и множество предприятий в 93 странах мира производят изделия с фирменным знаком Пьера Кардена — на них в общей сложности занято около 140 тысяч человек. Около 600 лицензий на свои модели Карден продает в другие страны. Только во Франции он имеет 5 тысяч магазинов — филиалов Дома моделей, где принимаются и индивидуальные заказы.
Не будем считать чужих денег, но совершенно очевидно, что «миру Пьера Кардена» не угрожает банкротство и даже финансовые затруднения. А ведь Пьер Карден только один из французских кутюрье, сумевших создать крупнейшие производства моды, которая экспортируется из Франции по всему миру.
Конечно, с Францией трудно соперничать. Но все же известны такие случаи, когда с ней конкурировали другие страны — Англия, например. Так, мини-моду предложили почти одновременно англичанка Мэри Куант и француз Андре Курреж. Англичане быстрее поставили новую моду на поток, создали ей рекламу, так что мини — все же английская мода. А вот джинсы пришли из Америки, которая никогда не была авторитетом в моде, но в создании «промышленной», массовой одежды вполне преуспела — смогла дать новинке небывалые тиражи.
Можно было бы привести еще примеры, но, пожалуй, довольно. Мода — дама деликатная и капризная, ее поведение можно попытаться предсказать и даже в какой-то степени повлиять на нее, но это всегда связано с риском — в последний момент мода может изменить сама себе и отвернуться от того, что сама предлагала, считала красивым, доступным, соответствующим времени. И все же история показывает: мода становится мощным Читать полностью »